0
0
Побег из немецкого трудового лагеря. Били из рогатки кроликов и фазанов
Иллюстрация Outdoorlife.com
Эта история была опубликована в августовском номере журнала Outdoor Life за 1938 год. В ней рассказывается о побеге из принудительно-трудового лагеря в Германии во время Первой мировой войны
В канаву, где мы прятались, запрыгнул кролик и чуть не напугал меня до смерти. Не успел я прийти в себя, как он выскочил из канавы и убежал. Какой голодный человек не задумается при виде упитанного кролика?
Я разбудил Говарда, который спал позади меня. Он был английским солдатом, который двумя днями ранее сбежал вместе со мной из угольной шахты в Вестерхольте, недалеко от Эссена, Германия. Я рассказал ему о кролике и, сунув руку под куртку цвета хаки, достал два резиновых футбольных мяча.
Однако комендант Вестерхольта запретил нам играть в футбол, и я взял с собой эти пузыри, чтобы Говард мог использовать их в качестве крыльев для переправы через реки по пути к голландской границе. Они также очень пригодились в качестве емкостей для воды, потому что май 1917 года выдался жарким, и нам нужно было много воды, пока мы прятались от непогоды.
Иллюстрация Outdoorlife.com
Из-за особенностей нашего побега мы не могли взять с собой еду, а поскольку была весна, в полях не было ничего съедобного. Мы шли уже два дня, и я прикинул, что до границы нам добираться еще как минимум пять дней. После двух дней голода и нервного напряжения я понял, что без еды мы далеко не уйдем.
Теперь наша единственная надежда на пропитание заключалась в этих пузырях. Я разрезал один из них ножом на узкие полоски. Затем пополз по канаве, осматривая кусты, пока не нашел подходящий ивовый прутик. Я срезал его, набрал охапку сухих веток и вернулся в наше укрытие.
— Ты же не собираешься разводить костер? — с тревогой в голосе спросил Говард.
— Все в порядке, — заверил я его. — Уже стемнело, и небольшой дымок смешается с туманом в этой низине.
С помощью французской армейской зажигалки я поджег ивовую веточку, а затем подержал ее над крошечным пламенем, пока она не обуглилась, что придало ей прочности. Затем я сложил полоски резины вчетверо, чтобы придать рогатке достаточную силу, и крепко привязал их к обоим концам ивовой ветки. К другим концам резины я привязал верх язычка от ботинка из хорошей, плотной кожи.
Теперь у меня было оружие. Оно было грубым, но, если повезет, с его помощью мы сможем добыть достаточно еды, чтобы продержаться.
— Может, и сработает, — признал Говард. — Но что ты будешь использовать в качестве боеприпасов?
— Галька. Давид убил Голиафа камнем, — ответил я. — Будет странно, если я не смогу сбить с ног кролика тем же способом.
Поэтому, когда стемнело и мы снова отправились в путь через поля и леса, мы решили поискать подходящие боеприпасы в первом же ручье, который нам попадется. Около полуночи мы вышли к ручью с гравийным дном, где мы нашли гладкую круглую гальку, идеально подходящую для рогатки. Затем мы двинулись через ровный луг. Похоже, это было идеальное место для кроликов. Мы сняли ботинки и пошли босиком.
Внезапно Говард схватил меня за руку и предостерегающе поднял ладонь. Мы замерли. Потом я услышал тихое, приглушенное тук-тук-тук — к нам бежал кролик. Когда он появился в поле зрения, я напрягся так, словно передо мной был лев-людоед.
Мы с Говардом пригнулись, вглядываясь в темноту, и моя праща была натянута до предела. Затем я увидел маленькое темное пятнышко примерно в десяти метрах от нас.
Я прицелился чисто инстинктивно и выстрелил. Рогатка издала резкий звук, и я услышал, как камень ударился о землю. Кролик слегка присел на одной лапе и снова замер. Я лихорадочно вложил в рогатку еще один камешек и выстрелил снова. На этот раз удача была на моей стороне. Раздался отчетливый звук удара камня о плоть. Кролик слабо пискнул и перевернулся, вяло дрыгая лапками.
Иллюстрация Outdoorlife.com
Ни одна пантера не набрасывалась на свою жертву с таким рвением, как мы с Говардом набросились на бедного оглушенного кролика. Мы прыгнули так стремительно, что врезались друг в друга и упали.
— Давай спрячемся в лесу и съедим его прямо сейчас, — предложил Говард.
— Слишком опасно. К тому же мы потеряем время, — возразил я.
В ту ночь у нас не возникло никаких проблем, если не считать неожиданной встречи со стаей диких собак. Они преследовали нас минут пятнадцать, пока мы не избавились от них, пройдя вброд по мелководью около полутора километров.
Затем, ближе к рассвету, наполнив наш футбольный мяч водой из ручья, мы забрались в дикое болото и в его глубине, устроившись на поросшем кустарником бугре, поджарили кролика на крошечном костре из сухих веток. Соли у нас не было, но это была самая вкусная еда, которую я когда-либо пробовал. После еды мы воспрянули духом. С наступлением сумерек я немного побродил по болоту в надежде подстрелить фазана или кролика, но мне не повезло.
Я немного переживал из-за того, как переправить Говарда через реку впереди. Он не умел плавать. Мы оба были измотаны и ослабли, и даже я не был уверен, что смогу переплыть реку сам.
В полночь началась сильнейшая гроза, сопровождавшаяся проливным дождем. Мы с мрачными лицами пробирались сквозь ливень и вдруг вышли к реке, глубокой и темной, хотя и не очень широкой. Мы осторожно прокрались вдоль берега в поисках бревен, чтобы сделать плот. Внезапная вспышка молнии осветила лодку, привязанную у небольшого оврага. Мы лежали в кустах и наблюдали за лодкой. Не ловушка ли это? Был ли рядом с этой манящей лодкой стражник? При каждой вспышке молнии мы внимательно осматривались, но не видели никаких признаков присутствия часового.
Лежать ничком в килте — я служил в полку горцев — под проливным дождем не слишком-то способствует терпению. Я достал старую добрую рогатку, предупредил Говарда о своих намерениях и метко швырнул пару-тройку камешков в темный куст у лодки. Там не было ни души, так что мы спокойно подкрались к лодке.
Это была старая дырявая плоскодонка, привязанная к небольшому столбику. Весел у лодки не было, их заменяли несколько веток. Говард уже собирался отвязать лодку, но я его остановил.
Иллюстрация Outdoorlife.com
— Вытащи колышек из грязи, — предложил я. — После этого шторма уровень воды в реке поднимется, и хозяин подумает, что колышек сам выскочил из земли.
Прежде чем оттолкнуться от берега, мы ветками затоптали наши следы в мягком иле. Добравшись до другого берега, мы выбросили ветки, спустили веревку за борт лодки и пустили ее по течению.
Двигаясь строго на север, через пологие песчаные холмы, кое-где поросшие соснами и елями, мы быстро добрались до границы.
— Здесь вряд ли попадется кролик, — пожаловался я.
— Никогда не знаешь, где повезет, — весело ответил Говард.
Но я осознавал, что кролики водятся только на полях и возделываемых землях. Мне снова стало нехорошо, так как я опять почувствовал голод.
Попозже рассвело, и мы стали думать, где спрятаться. Нам нужен был густой лес или болото. На западе виднелась темная полоса густого леса, и мы направились туда. Приближаясь к лесу, мы чуть не врезались в маленький домик. Мы обогнули его, сопровождаемые возбужденным лаем сторожевой собаки, и вышли на песчаное поле, на котором только начала пробиваться молодая морковь.
— У нас есть шанс что-нибудь здесь найти, — прошептал я.
— А как насчет морковки? — спросил Говард.
Однако я отверг эту идею. Если мы собирались залечь в лесу за полем, я не хотел, чтобы фермер шел по следам тех, кто выкопал его морковь.
Так мы и шли, стараясь держаться подальше от мягкой земли, хотя после дождя она была довольно рыхлой и влажной. И вдруг раздался такой оглушительный свист, что мы замерли на месте, а у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Из моркови почти у наших ног взлетела стая фазанов и стрелой полетела в сторону леса.
— Присмотри за ними! — рявкнул я. — Может, еще устроим настоящий английский ужин.
Я тщательно запомнил, куда фазаны улетели в лес, и мы поспешили за ними. Осторожно ступая, как кошка по раскаленным углям, я крался между деревьями. Потом резко остановился, словно меня ударило током. Мой взгляд оказался прикован к большой ели прямо передо мной. Потом я заметил что-то темнее на фоне густой листвы и опустился на одно колено, чтобы разглядеть это на фоне более светлого неба. Снова раздалось тихое предупреждающее кудахтанье, похожее на нечто среднее между возмущенным криком петуха и низким воркованием голубя. И тут я увидел длинный хвост.
С молитвой на устах я выстрелил из рогатки. Камешек угодил в ветки, раздался дикий взмах крыльев, и фазан рухнул на землю. Он оказался довольно крепким, но мы съели все, кроме перьев и внутренностей, и нам понравилось! Жареный фазан в натуральном виде! Не так уж плохо для голодающих!
Три ночи спустя мы на брюхе проползли последние три километра по открытой местности и пересекли границу под проливным дождем, из-за которого патрули прятались под деревьями и в сараях.
На следующее утро мы с жадностью набросились на чудесный завтрак, приготовленный для нас голландцем неподалеку от границы.
С тех пор я охотился в тропических джунглях и канадских субарктических широтах, а также участвовал в высокоточной стрельбе на шотландских вересковых пустошах, но та «охотничья вылазка» в охваченной войной Германии навсегда останется для меня самой захватывающей.
Иллюстрация Outdoorlife.com
