0
0
Исторический раритет. Отзыв генерала на «Царскую охоту» Кутепова. Часть 2
Фото Валентина Володина
НАЧАЛО — Исторический раритет России. Отзыв генерала на «Царскую охоту» Кутепова
Отзыв на эту книгу генерала М.И. Драгомирова представляет собой определенную ценность. Продолжаем публикацию.
ТОМ II. ОХОТА ЦАРЕЙ МИХАИЛА ФЕДОРОВИЧА И АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА, XVII В.
Все четыре главы тома содержат в себе описание охот и медвежьих потех только при двух Царях: Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче; в этих же главах заключаются сверх того данные об организации охот и об укомплектовании их собаками, птицами и зверями. Первая глава характеризует отношение обоих Царей к охоте. Вторая имеет предметом царские охоты и полевые потехи; третья — устройство царской охоты в XVII веке, и, наконец, четвертая — посылку ловчих птиц в другие государства.
Со смертью Самозванца наступило жестокое безвременье, названное «московскою разрухою». Михаил Федорович вступил на престол при таких обстоятельствах: война с Польшей и Швецией, внутри государства многие города были сожжены дотла, и сама Москва лежала в развалинах.
Повсюду бродили шайки грабителей, области обезлюдели, поселяне умирали с голода, нищета была общая, казна пуста, но хуже всего было то, что русские люди «измалодушествовались», по меткому выражению матери Царя. Правду говоря, и было отчего. Царствование Ивана IV и Бориса не способствовало развитию самостоятельных и честных характеров, а после смерти Годунова, в течение каких-нибудь шести лет, слишком многим лицам пришлось крест целовать и Самозванцу, и Владиславу, и Шуйскому, а на провинции гуляли и Маринка с Заруцким, и Тушинский вор, да и много других.
Федор Никитич Романов Фото Валентина Володина
Было отчего измалодушествоваться. Молодому Царю много было горя и заботы; но судьба ему благоприятствовала, послав опытного и верного сотрудника в лице патриарха Филарета, отца его. Вероятно, он же принял меры и к тому, чтобы восстановить царскую охоту и прикосновенные к ней потехи, как только удалось справиться с вопиющими нестроениями.
В 1619 году Царь Михаил Федорович послал в Галич, Солигалич и другие области двух охотников и трех конных псарей с поручением брать у всяких людей собак борзых, гончих, меделянских и медведей, то есть, попросту говоря, прибегнуть к реквизиции, с наказом властям не только выдавать посланным подводы и корм для собранных собак и зверей, но стрельцов, пушкарей и рассыльщиков в помощь против тех бояр, дворян и иных обывателей, которые не хотели бы расстаться добром со своими псами и медведями.
Эта реквизиция была распространена на поместья, не исключая ни царских, ни патриарших, ни монастырских.
Михаил Федорович был равнодушен к охоте, но… несмотря на это, почти года не проходило без участия его в охотах, которые обыкновенно соединялись с «богомольными походами». В монастырь обыкновенно отправлялись на богомолье, которое в старой русской жизни занимало в высшем сословии немало времени, а домой возвращались охотою. Так же и Царь Алексей Михайлович. В 1630 годах и наследник престола начинает принимать участие в охотах отца, особенно соколиных.
В ряду русских Царей-охотников особенным расположением Н.И.К. (Николай Иванович Кутепов) пользуется Алексей Михайлович, который, по его мнению, был самый замечательный и единственный в своем роде охотник. В глазах Н.И.К. Царь Алексей Михайлович напоминает не только великого князя Василия III, но даже Владимира Мономаха. Первое сравнение бесспорно верно, но со вторым согласиться не могу. Мне кажется, трудно найти что-либо общее между человеком, действительно трудившимся на охоте, не раз побывавшим на волоске от смерти, и созерцателем охоты почти исключительно соколиной, наслаждавшимся ее художественной стороной.
Правда, Н.И.К. повествует о расположении смолоду к медвежьим охотам Царя Алексея Михайловича, но, к сожалению, он не подтверждает этого никаким характерным фактом, а между тем предрасположение Царя к птичкам было укоренено в нем с самого детства.
Стрелец с медведем. Фото Валентина Володина
Легенда о спасении Царя из-под медведя призраком преподобного Саввы вероятности не заслуживает и сложена совсем неумело. Во-первых, немыслимое дело, чтобы русский Царь XVII века был так нагло оставлен своей свитой, что очутился против медведя один на один, даже без одного охотника; во-вторых, тени святого, да еще и схимника, убивать медведя топором совсем не пристало; черноризцы считали охоту, особенно с пролитием крови, чуть не блудом.
Какое значение имела охота в жизни Царя Алексея Михайловича, видно из следующих слов Н.И.К. «В ранние годы царствования Царь Алексей Михайлович еще не в силах был господствовать над своею страстью и с юношеским увлечением отдавался охотам больше, чем царственным трудам, но в зрелую пору умел делить свое время и точно следовал своему девизу: «Делу время, потехе час».
Насколько Царь Алексей Михайлович был привержен к соколиной охоте, видно из предисловия к «Уряднику сокольничаго пути»; вот оно: «Удивительна же и утешительна и мила кречатья добыча. Угодительна же и потешна дермлиговая перелазка и добыча. Красносмотрителен же и радостен высокого сокола лёт. Премудра же соколья добыча и лёт. Доброладна же и копцова добыча и лёт… Будите охочи, забавляйтеся, утешайтеся сею доброю потехою зело потешно и угодно и весело, да не одолеют вас кручины и печали всякия. Избирайте дни, ездите часто, напускайте, добывайте нелениво и безскучно, да не забудут птицы премудрую и красную свою добычю».
Ловля пернатых хищников, годных для приспособления к охоте (сокола, кречета, ястреба), представлялась делом весьма нелегким. Этим объясняется то привилегированное положение, которым пользовались ловцы этого рода (помытчики). Они были освобождены от всех податей и повинностей за исключением одной — доставки ловчих птиц в придворную охоту.
Затем начиналась уже на сокольничьем дворе работа еще более трудная и беспокойная: вынашивание, т.е. обучение соколов. Основной прием вынашивания был аналогичен со всяким приручением и заключался в том, чтобы волю птицы совершенно подчинить воле человека. И этот прием был просто жесток. Птиц покоряли бессонницей, не давая ни на секунду сомкнуть глаз в течение трех-четырех суток без перерыва. Без труда можно себе представить, что это было не менее тяжело как для человека, так и для животного, и что по всей вероятности много птиц не выдерживали даже и этой первой стадии вынашивания. Затем уже начиналось обучение для охоты собственно.
Ловчих птиц на сокольничьем дворе держали до трех тысяч; болезненность и смертность между ними были велики от образа жизни, совершенно им не свойственного. На корм их шло до 100 000 голубей в год, которых собирали тоже реквизицией; этого было мало, еще приходилось прикупать мяса. Кроме того, содержался еще особый птичник цапель, коршаков, орлаков, сарычей для приучения ловчих птиц к борьбе с сильными хищниками.
Сокольник с соколом.Фото Валентина Володина
Н.И.К. предполагает, что соколиная охота должна была обходиться до 75 тысяч рублей в год. Конечно, мы не перечислили и десятой доли того, что Н.И.К. подробно рассказывает в своей книге о страшном труде, с каким было сопряжено вынашивание птиц, но и из сказанного понятно, почему эта охота непременно должна была прийти в упадок: красоты много, прибыли мало, а возня требовалась бесконечная. Организация царской охоты представляла по-прежнему два больших отдела «Пути»: ловчий и сокольничий. Состояли они в ведении приказа тайных дел и дворцового управления.
Для охот держали медведей; зверовщики, медведчики, зверовые охотники, конные и псари участвовали и в медвежьих потехах, и в травлях и в боях, из них многие на этом поприще заслужили себе такую репутацию, что имена их дошли до нашего времени. Таков был, например, псарь Корчмин, выходивший не один раз на бой с медведем.
На этих потехах, конечно, не обходилось без катастроф. Так на потехе в 1620 году медведь изъел Корчмину руку, а его товарищу голову. Несмотря на изъеденную руку, Корчмин продолжал принимать в потехах участие. Достойными ему соперниками были псари Меркунов, ходивший на медведя в течение 20 лет, и ццМолчанов, остававшийся на потехе более 30 лет. Эти почтенные люди действительно напоминают Мономаховское время.
ТОМ III. ЦАРСКАЯ И ИМПЕРАТОРСКАЯ ОХОТА, КОНЕЦ XVII И XVIII ВЕК
Смерть Царя Алексея Михайловича положила конец процветанию соколиной охоты. К причинам, по которым это неминуемо должно было произойти, нужно прибавить еще одну, и весьма существенную: усовершенствование охотничьего ружья. Дробью или картечью стало легче настигать птицу или зверя, чем соколом или кречетом.
Царь Федор Алексеевич, болезненный воспитанник ученого Симеона Полоцкого, любил читать книги, складывать вирши, но охоты никакой не любил.
Совершенно к ней был равнодушен и Петр Великий: он просто считал охоту пустой и недостойной забавой. Этот особенный человек, сразу прозревавший нутро всякой вещи, ясно выразил свое отношение к охоте. До него бояре воображали, что… они сами охотились. Петр поставил точку над і и показал, что охотились-то не они, а псари и холопы, и как жестоко показал!
Фото Валентина Володина
По всему надо предполагать, что у тогдашних бояр было в обычае спозаранья затягивать царей в охоту. Улучив удобную минуту, они расписывали охоты как благородные забавы и просили Петра их принять. Государь принял предложение и назначил день и место для псовой охоты. В поле он объявил боярам, что желает охотиться только с ними, не с холопами и псарями. Псари должны были передать собак господам и удалиться. Господа же тотчас «привели псов в расстройку»; лошади, напуганные собаками, понесли, некоторых седоков сбили с седла, других же собаки, путаясь в сворах, стащили с лошадей. Тем охота и кончилась; переломов и вывихов было немало. На другой день Государь предложил поохотиться еще и с птицами; но бояре решительно отказались. Тогда юный Петр сказал: «Аз Царь есмь, и подобает ми быти воину, а охота оная прилежит псарям и холопам».
Эти слова замечательны, они рисуют не только Царя в охоте, но и ясное понимание даже в юношеском возрасте того, что охота в руках бояр была одним из главных средств отвлекать Царей от их прямого дела и путем забавы влиять на их расположение…
Однажды зайдя с братом Иоанном на соколиный двор и узнав, что там охотников содержится до трехсот человек, Петр заметил: «Какое число людей без пользы содержится! Не лучше ли было бы излишнюю охоту уничтожить, а расходы и людей употребить в пользу государства?» Все молодые сокольники были повернуты в потешные.
При равнодушии к охоте Петр, однако, совершенно ее не опускал: охотничьи птицы были ему очень нужны «ибо посылаются в окрестные государства непрестанно». После Петра Великого этот старый обычай постепенно замирает и к концу царствования Елизаветы Петровны со-вершенно прекращается.
Несчастный Петр II начал охотиться с 11 с половиной лет, и виновником этого был Меншиков, рассчитывавший, вероятно, утвердить свое влияние, развив в мальчике любовь к охоте. Образование молодого Царя оставлено было в полном небрежении, это достаточно видно из так называемого «Начертания» — распределения занятий, составленного, по всей вероятности, самим Меншиковым: «…пополудни: от второго до третьего часа учиться, а потом солдат учить; пополудни вторника и четверга с собаками в поле; пополудни в среду солдат обучать; пополудни в пятницу с птицами будить, пополудни в субботу музыкой и танцеванием; пополудни в воскресенье в дом и тамошние огороды».
Такой образ жизни и занятий принесли свои плоды, но Меншиков ими не воспользовался, а вместо того угодил в Березов; воспользовались же князья Долгорукие, создавая свое благополучие на псовых охотах.
Конюх, с царским аргамаком, Н. И. Самокиш Фото Валентина Володина
Они повели свою линию слишком жадно и ходко; и не оглянулись, как в два года уморили курицу, которая нанесла бы им много золотых яиц. Но не будем забегать вперед.
В январе 1728 года Петра II перевезли в Москву, вероятно, в надежде покончить с преобразованиями Петра Великого. По крайней мере, в Петербурге говорили, что Царь в него не вернется.
С прибытием в Москву началась, можно сказать, оргия охоты. Современные мемуары представляют длинный ряд об охотничьих поездках Государя: Царь каждый день на охоте, Царь все еще на охоте, Царь только что с охоты» и т.п. Петр не говорит ни о чем больше, только о собаках, лошадях и об охоте. Самым ценным подарком для него были собаки и ружья. Охота продолжалась почти беспрерывно, так как Долгорукие изо всех сил стремились держать Царя подальше от Москвы.
Дело дошло до того, что положение находили невыносимым даже иностранные послы. И когда в конце января 1729 года Долгорукие внушили Петру II мысль предпринять охотничий поход на неделю, верст за 50 от Москвы, испанский посол де Лирия и посол римского императора граф Вратиславский обратились к верховному совету с представлением, что дальше быть нельзя и что они будут вынуждены представить своим государям о бесполезности пребывания их в столице…
Долгорукие слишком перестарались. В два года молодой Царь изведал столько, что этого достало бы на десять человек… В начале 1730 года, он погиб от натуральной оспы; но его организм, от природы слабый, истощенный всякими излишествами, и без оспы едва ли долго протянул бы. В истории учреждения Императорской охоты царствование Петра II оставило один след: при нем впервые появляется должность егермейстера.
Императрица Анна Иоанновна вступила на престол из невыгодного и тяжелого положения. Петр Великий, посадив ее на герцогство Курляндское, приказал выдавать ей из курляндских доходов лишь столько, без чего прожить нельзя.
Попав из такого положения на русский престол, она увлеклась охотой, но совершенно своеобразно. Это были скорее потехи, связанные с охотой, нежели настоящая охота. Увлекалась Императрица также стрельбой в цель, за которой проводила целые часы.
В третьей главе описываются занятия охотою Императриц Елизаветы и Екатерины II и излагается дальнейшее развитие Императорской охоты; в четвертой даются сведения об охотах частных лиц в XVII веке; в пятой дается перечень звериных и охотничьих дворов в окрестностях Петербурга и Москвы, и, наконец, шестая глава возвращает нас к соколиной охоте и рассказывает о кречетьих и соколиных помытчиках.
Заключаю отзыв прекрасного труда Н.И. Кутепова искреннею личною ему благодарностью… за то, что он заставил меня снова пройти русскую историю и взглянуть на многое иначе. Труд Н.И. Кутепова ничем не уступает лучшим заграничным изданиям этого рода, если не превосходит их. В нем не знаешь, чем более наслаждаться: содержанием ли, художественностью ли рисунков или совершенством типографского исполнения. Даже переплетом любуешься.
Творение посвящено памяти почившего Императора Александра III, предпринято и отчасти исполнено по Его указаниям. По частным сведениям, автор посвятил своему труду 13 лет жизни.
