0
0
Богатство и боль Камчатки. Почему система целого региона в опасности?
фото: Андрей Камчадал
И причиной становится неуклонное сокращение количественного показателя лосося, зашедшего в реку и дошедшего до нерестилищ. Практически каждый год ставятся рекорды путины. Тысячи тысяч тонн рыбы добывается рыбопро-мышленниками на путях миграции лосося. По всей береговой части Камчатки находятся ставные невода. А некоторые из них устанавливаются практически в устьях нерестовых рек в нарушение всех требований. Обойти их и зайти в реку получается у небольшого количества производителей.
Но и тут рыбу не оставляют в покое. Нечистые на руку граждане рассматривают ее как источник обогащения. На водоемы выходит множество браконьерских бригад, оснащенных по последнему слову техники. На подходах и подъездах к местам незаконного промысла выставляются «кукушки» (люди с рациями, которые предупреждают браконьеров о приближении сотрудников рыбоохраны или полиции). Также с помощью квадрокоптеров ими обследуется прилегающая местность. Ведется круглосуточное дежурство в местах стоянки инспекторских лодок или автомобилей, перемещение которых отслеживается и передается с помощью радиосвязи или по телефонам. Добытая продукция вывозится с места вылова несколькими автомобилями, из которых только один-два выполняют роль грузовика, а другие следуют впереди и предупреждают перевозчиков о машинах ГИБДД.
Оформление браконьеров-багрильщиков, ловящих рыбу «на подсек» с помощью больших тройников на толстой леске. фото: Андрей Камчадал
Штат инспекторов ФАР (Федерального агентства по рыболовству) каждый год сокращается, что тоже не способствует полноценному контролю нерестовых водоемов. Слабое техническое оснащение, невысокие зарплаты и постоянные командировки в глухие уголки нашего края, проживание в спартанских условиях не привлекают в сферу охраны новые кадры. Да и идейных инспекторов становится все меньше. Часть из них идет в рыбоохрану с целью заработка. Кто-то выставляет свои бригады по вылову и после крышует их, кто-то пытается заработать за счет «трофеев» (того, что найдено на браконьерских станах), а кто-то вообще за процент помогает браконьерам вывозить в город незаконно добытую продукцию, что тоже не способствует сохранению ВБР (водных биологических ресурсов).
Для всей этой системы уже давно требуются реформы и кадровые перестановки. Пойманная браконьерами рыба поставляется в подпольные цеха, где солится и коптится, после чего попадает на прилавки местных рынков. Икра тоже засаливается и поступает туда же или же отправляется самолетами в торговые точки больших городов. Достаточно приехать в аэропорт и увидеть одних и тех же лиц, просящих пассажиров «захватить с собой коробочку» за определенную сумму. Помните, как во времена СССР говорили про поезд, идущий из Москвы: длинный, зеленый и колбасой пахнет? Так вот про самолет, летящий из Петропавловска-Камчатского, можно сказать: белый, быстрый и рыбой пахнет. Последние годы в крае проводится эксперимент: ограничили вывоз икры без документов (на одного пассажира можно провезти не более 10 килограммов деликатеса). Но даже при этих мерах за последний год с полуострова гостями и местными жителями было вывезено более 100 тонн красной икры. Вы только представьте себе эти объемы!
Задержание сотрудниками полиции скупщиков незаконно добытого лосося. фото: Андрей Камчадал
Страшно подумать, что будет дальше. Катастрофическое снижение количества рыбы сказалось на поведении и численности бурого медведя. Наглядным примером этого стал 2024 год. Почти повсеместно наблюдались слабые подходы лосося. Промышленный лов и активное браконьерство внесли свою лепту, и в итоге до верховьев рек, где лосось мечет икру, дошли считанные единицы. На некоторых нерестилищах картина просто удручающая: единичные особи нерки или кеты и несколько голодных медведей, гоняющихся за этими рыбинами.
Если в обычные годы на берегах рек наблюдалось много гниющей отнерестившейся рыбы (не все знают, что лосось гибнет сразу после нереста), то здесь ее практически не было. Медведи съедали все подчистую, не оставляя даже костей. Хотя в обычные годы звери начинают привередничать при обилии пищи: кто только головы надкусывает, кто лишь жирные брюшки выедает, а некоторые сдирают с рыбы шкуру, богатую жиром, и съедают ее, а саму тушку бросают.
Уничтожение браконьерских сетей. фото: Андрей Камчадал
Остатки погибшей рыбы (снёнка) — пища для вылупившихся из икры мальков до их скатывания в океан. А в отсутствие такого корма гибель малька значительно вырастает. Из-за такого слабого подхода лосося голод погнал зверей туда, где пахло чем-то съедобным, т.е. на рыбацкие станы, турбазы и в населенные пункты. Пришлось создавать специальные отстрельные бригады, дабы максимально обезопасить жителей. Был установлен печальный рекорд: только по официальным данным в городе было ликвидировано более 200 зверей. А сколько их было убито на диких рыбалках без афиширования, остается только дога-дываться…
А потом пришла зима. Долгая и голодная. И на удивление морозная и малоснежная. Из разных мест полуострова поступали сообщения о встречах с шатунами. Даже те, кто залег в берлогу, набрали минимальное количество жира. И эту зиму пережили не все. Наступившей весной наблюдалось резкое снижение встреченных медвежьих следов. Об этом говорили и вертолетчики, пролетающие над районами обычного залегания медведей, и снегоходчики, катающиеся по сопкам, и охотники, часто бывающие в лесу. Посмотрим, как будет дальше.
Заполняемость нерестилищ в прежние годы. фото: Андрей Камчадал
Вся экосистема полуострова завязана на рыбе. Помимо медведей, ею питаются другие хищные животные и птицы, в том числе и краснокнижные белоплечие орланы, которых, по последним данным, в России обитает менее 10 тысяч, а 2/3 из них гнездятся на Камчатке. Не станет рыбы — и вся эта цепочка рухнет.
Но есть в этой бочке дегтя и своя ложка меда. Еще несколько лет назад рыбопромышленники, занимающиеся выловом лосося, поняли, что у ФАР не хватает своих ресурсов на полноценную охрану нерестовых рек, и стали создавать свои ассоциации, куда приглашают на летний период общественных инспекторов. На деньги этих ассоциаций выставляются посты охраны, которые обеспечиваются всем необходимым — от продуктов и одежды до ГСМ и различных технических средств. У каждого поста свой участок ответственности. На каждом посту находится инспектор ФАР. Все это является определенным фактором сдерживания от массового и бесконтрольного вылова рыбы ценных лососевых видов.
фото: Андрей Камчадал
Хотелось бы, чтобы не только мы, но и наши потомки смогли своими глазами увидеть красные от рыбы реки и спокойных сытых медведей, а охотники без особого труда смогли бы добыть выдающийся трофей.
